Вытянул Барыба - и уставился в белый листок билета. От белизны этой и
от страха слегка затошнило. Ахнули куда-то все слова: ни одного...
Его глиняная статуэтка Тунисский массажист принесла ему даже
некоторый успех на прошлогодней выставке.
Говорили, что он ..
Он
только что побрился: щеки у него были синие и гладкие, над ними - черным
взрывом - смоляная шевелюра, челюсть мощная, как у пирата или боксера. Он
был у нас помощником кока...
Знаменитый стрелковый тир "Сентри Рейндж" не менее известного во всем
мире стрельбища Бизли. Джеймс Бонд находится на огневой позиции для стрельбы
в положении лежа. Дистанция стрельбы - пятьсот ярдов. На вбитом рядом с ним
в траву белом колышке обозначен номер 44. Этот же номер просматривается и на
отдаленном стрельбищном валу поверх одиночной квадратной мишени размером
шесть на шесть футов. В поздних летних сумерках для невооруженного глаза ока
не больше почтовой марки. Но сквозь инфракрасный снайперский прицел,
установленный на винтовке Бонда, мишень видна как на ладони. Он даже
отчетливо различает бледно- голубые и бежевые цвета ее разметки, а
шестидюймовый полукруг "яблочка" выглядит ничуть не меньше месяца,
показавшегося над дальним гребнем Чобемского хребта.
Последний выстрел Джеймса Бонда был не самым удачным - пуля прошила
цель чуть левее от центра. Он еще раз взглянул на голубые и желтые флажки,
показывающие направление ветра. Они развевались на дувшем поперек
направления стрельбы восточном ветре заметно сильнее, чем полчаса назад, и
Бонд сделал на это поправку, повернув винт прицела на два деления вправо.
Затем он устроился поудобнее, тщательно прицелился, аккуратно вложил палец в
изгиб спускового крючка, затаил дыхание и плавно нажал на спуск.
Над пустынным стрельбищем заметалось эхо выстрела, мишень опустилась на
землю, но тотчас появилась вновь, уже с данными о результатах стрельбы. Да,
на этот раз пуля легла правее, прямо в "яблочко".
- Отлично! - раздался голос стоявшего сзади ответственного за
проведение стрельб старшего офицера. - Продолжайте в том же духе.
Мишень появилась опять, и Бонд, прижавшись щекой к теплому деревянному
ложу приклада, припал к каучуковому окуляру прицела. Вытерев о брюки руку,
он взялся за рукоятку, расположенную сразу же за предохранительной скобой
спускового крючка, и еще чуть-чуть раздвинул ноги. Теперь - попытаться
выпустить пять пуль скорострельной стрельбой. Интересно, уйдет ли хоть одна
из них в "молоко"? Вряд ли. Оружейник так усовершенствовал винтовку, что
чувствовалось, и на расстоянии в одну милю можно было бы легко попасть в
стоящего человека. За основу он взял международную экспериментальную
винтовку для стрельбы по мишеням калибра 0,308 дюйма, разработанную фирмой
"Винчестер" специально для американских спортсменов, выступающих на мировых
чемпионатах по стрельбе. Как и у других высокоточных винтовок, в продолжение
к прикладу снизу привинчивалась изогнутая алюминиевая рукоятка, которая,
проходя под рукой стрелка, позволяла надежно удерживать оружие у плеча. С
помощью шестерни, размещенной внизу по центру оружия, ствол прочно крепился
в бороздке ложи.
... Однако на этот раз
Ансельм уехал недалеко. Он просто поселился в горах ("оттуда ему было
видно, что делают старик и Вирджиниус", - сказал кто-то, и мы все с ним
согласились) и в течение пятнадцати лет жил один в двухкомнатном домишке с
земляным полом, жил, как отшельник, сам себе стряпал и раза четыре в год
появлялся в городе на своих двух мулах. Несколько лет назад его арестовали
и судили за то, что он гнал виски. Он отказался от защиты, ни в чем не
признался, был приговорен к штрафу за нарушение закона и за неуважение к
суду, а когда его брат Вирджиниус предложил заплатить за него штраф, на
него накатил такой же припадок бешенства, как, бывало, и у его отца. Он
пытался избить Вирджиниуса тут же, в суде, сам потребовал, чтобы его
отвели в тюрьму, и через восемь месяцев был освобожден за примерное
поведение и вернулся в свою хижину - угрюмый, молчаливый, горбоносый
человек, которого побаивались и соседи и случайные прохожие.
Второй близнец, Вирджиниус, остался дома и обрабатывал землю, о которой
их отец совсем не заботился. (О старом Ансе так и говорили: откуда он и
кто он - неизвестно, но ясно, что он не фермер. И мы тоже все сходились на
одном: старик оттого и поссорился с молодым Ансом, что тот видеть не мог,
как отец запустил землю, предназначенную матерью для него с братом.) Но
Вирджиниус остался с отцом. Конечно, ему, должно быть, жилось несладко, и
мы потом часто говаривали: "Вирджиниус должен был понимать, что долго так
продолжаться не может". А уж после того, что произошло, мы думали:
"Возможно, он и понимал". Такой уж он был человек, этот Вирджиниус. Никто
не знал, что он думал тогда, и вообще никто не знал, о чем он думает.
Старый Анс и молодой Анс - тут мы как в воду глядели. Может, вода была
темная, но все-таки каждому было ясно, что у них на уме. Но ни один
человек не знал, что думает Вирджиниус, что он делает, и только потом все
узнали. Мы даже не знали, как случилось, что Вирджиниус, прожив наедине с
отцом десять лет, пока молодой Анс отсутствовал, тоже в конце концов ушел...
