На первый взгляд этот
ворох вещей расходуется крайне расточительно, однако такое впечатление
обманчиво - втайне государство строго учитывает всю свою дешевую утварь
поштучно...
Мы думали, что это все из-за
виски, до того дня, когда Нэнси арестовали и повели в тюрьму и по дороге им
встретился мистер Стовел - он был кас..
Последний — «Старик у моста» — передан по телеграфу из Барселоны в апреле 1938 года.
Кроме «Пятой колонны», в Мадриде написаны..
Как
говорят американцы, он проглотит любую обиду. К тому же это даст ему
возможность еще раз проверить, насколько он владеет собой. Да, конечно, он
снесет оскорбления и не допустит, чтобы хамское поведение мистера Крэста
нарушило прелесть этой морской прогулки.
- Ну что, приятель, решил отдохнуть? - мистер Крэст стоял на верхней
палубе, глядя вниз. - А куда делась моя женщина? Ты решил, наверное, чтобы
она сама занималась бутербродами. Действительно, почему бы и нет? Они для
того и созданы, чтобы удовлетворять наши прихоти, верно? Давай-ка осмотрим
корабль. Фидо стоит сейчас у штурвала, и мне пока нечего делать. - Не
ожидая ответа, мистер Крэст соскользнул по перилам на нижнюю палубу,
приземлившись рядом с Бондом мягко, как кошка.
- Миссис Крэст пошла переодеться. Да, я бы с удовольствием осмотрел
корабль.
Мистер Крэст уставился на него равнодушным, слегка презрительным
взглядом.
- Ну что ж, тогда начнем. Корабль построен судостроительной корпорацией
Бронсона. В ней мне принадлежит девяносто процентов акций, так что все мои
требования при строительстве корабля были выполнены. Он спроектирован
фирмой Розенблатта - лучшего морского инженера и дизайнера. Сто футов
длиной, двадцать один в бимсе, осадка шесть футов. Два дизеля по пятьсот
лошадиных сил. Максимальная скорость - четырнадцать узлов. Все помещения
оборудованы кондиционерами. Для меня было спроектировано и построено два
специальных кондиционера, каждый по пять тонн весом. На борту находятся
запасы продовольствия и напитков на месяц плавания. Нас ограничивает
только пресная вода для душа и ванны. Есть вопросы? Тогда осмотрим сначала
каюты команды и затем все остальное. И вот что еще, Джим, - мистер Крэст
топнул ногой по палубе. - Это - пол, понятно? Гальюн на моем судне
называется туалетом, а камбуз - кухней. И когда мне хочется остановить
кого-то, я не кричу: "Отставить!", а кричу: "Прекратить!". Тебе все
понятно, Джим?
- Разумеется, - Бонд с улыбкой пожал плечами. - Это ваш корабль.
- Совершенно верно. Это мой корабль. Ну, пошли. И можешь не бояться
удариться головой. По всему судну высота потолка и дверных проемов
составляет шесть футов и два дюйма.
Бонд следовал за мистером Крэстом по узкому коридору, протянувшемуся по
всей длине судна, и в течение получаса с восхищением отзывался о
достоинствах великолепно спроектированной, самой роскошной яхты из всех,
на которых ему доводилось бывать. Проектировщики и строители не пожалели
усилий, чтобы на борту были все возможные удобства. Даже в помещениях
команды ванна и душ были полного размера, а сверкающий чистотой и
нержавеющей сталью камбуз - впрочем, не камбуз, а кухня, мысленно поправил
себя Бонд - не уступал по размерам капитанской каюте.
.....
Я подошел к шкафу и отпер его:
-- Матильда!
Она поспешно заковыляла ко мне. Я высоко поднял коричневую
четырехгранную бутылку.
Она протестующе замахала руками:
-- Это не я! Честью клянусь! Этого я не трогала!
-- Знаю, -- ответил я и налил полную рюмку. -- А знаком ли вам этот
напиток?
-- Еще бы! -- она облизнула губы. -- Ром! Выдержанный, старый,
ямайский!
-- Верно. Вот и выпейте стаканчик. -- Я? -- она отшатнулась. --
Господин Локамп, это уж слишком. Вы пытаете меня на медленном огне. Старуха
Штосс тайком вылакала ваш коньяк, а вы ром еще ей подносите. Вы -- просто
святой, да и только! Нет, уж лучше я сдохну, чем выпью.
-- Вот как? -- сказал я и сделал вид, что собираюсь забрать рюмку.
-- Ну, раз уж так... -- она быстро схватила рюмку. -- Раз дают, надо
брать. Даже когда не понимаешь толком, почему. За ваше здоровье! Может, у
вас день рождения?
-- Да, вы в точку попали, Матильда!
-- В самом деле? Правда? -- Она вцепилась в мою руку и тряхнула ее. --
От всего сердца желаю счастья! И деньжонок побольше! Господин Локамп! -- Она
вытерла рот.
-- Я так разволновалась, что надо бы еще одну пропустить! Я же люблю
вас, как родного сына.
-- Вот и хорошо!
Я налил ей еще рюмку. Она выпила ее единым духом и, осыпая меня добрыми
пожеланиями, вышла из мастерской.
x x x
Я убрал бутылки и сел к столу. Бледный луч солнца, проникавший через
окно, освещал мои руки. Странное чувство испытываешь все-таки в день
рождения, даже если никакого значения не придаешь ему. Тридцать лет... Было
время, когда мне казалось, что я никак не доживу до двадцати, так хотелось
поскорее стать взрослым...
