Когда я спрашивал Дона Хуана относительно природы этого удара, он
объяснял, что нагваль - лидер, проводник, который несет ответственность
открытия пути, и что он долж..
Малверн закрыл входную дверь, оглядел номер,
затем вернулся в прихожую, поднял с пола семизарядный автоматический
пистолет 22-го калибра с костяной ручкой, который тускло мерцал на фоне
плинтуса...
- Где она?
- Наверное, позади клуба. Давайте поищем ее.
Я взя..
Да быстрее же! Ищите его повсюду!
Когда поиски закончились безрезультатно и напрашивался лишь один вывод,
у Лиз Крэст произошел короткий, но убедительный приступ истерики. Бонд
отвел ее в каюту и посоветовал лечь.
- Чего же теперь расстраиваться, - сказал он. - Его не вернешь. Прошло,
по крайней мере, шесть часов с наступления рассвета, а он мог упасть в
море лишь в темноте. После шести часов в море уже нет смысла искать
человека.
Женщина посмотрела на него широко открытыми глазами.
- Вы хотите сказать - акулы и все остальное?
- Да.
- О, бедный Милт! Бедный, бедный Милт!
Бонд вышел из каюты и тихонько прикрыл за собой дверь.
Яхта обогнула Кэннон Пойнт и снизила скорость. Держась подальше от
коралловых рифов, она скользила через отливающую стальным цветом
поверхность налива по направлению к якорной стоянке. Бонд увидел, как от
причала отошел катер с таможенниками на борту и направился навстречу.
Город уже наверняка полон слухами о случившемся на яхте - содержание
радиограммы стало известно многим.
- Я нервничаю, - повернулась к Бонду Лиз Крэст. - Вы не бросите меня -
поможете со всеми формальностями?
- Разумеется.
- Не стоит беспокоиться, - произнес Фидель Барби. - Все эти люди - мои
друзья, а прокурор - мой дядя. От нас потребуют показания. Завтра - не
позже - произойдет разбирательство. Послезавтра вы сможете отправиться в
путь.
- Вы так думаете? - На ее виске появилась и скатилась вниз капелька
пота. - Дело в том, что я не знаю, как поступить. Джеймс... вы не
согласились бы отправиться на яхте в Момбасу? Ведь вы все равно поплывете
туда, а я доставлю вас на сутки раньше, чем это рейсовое судно.
- "Кампала", - Бонд закурил, пытаясь скрыть свою нерешительность.
Четверо суток на роскошной яхте с этой прелестной женщиной! Но его
воображение рисовало картину искаженного мукой лица мистера Крэста и хвост
рыбы, торчащий изо рта. Так кто же убил его? Если бы только один из них
как-нибудь выдал себя!
- Конечно, Лиз, я очень благодарен за приглашение. С радостью им
воспользуюсь.
- Великолепно, дружище, - улыбнулся Фидель Барби. - Я тоже с
удовольствием поплавал бы на этой яхте, если бы не рыба. На вас, миссис
Крэст, лежит огромная ответственность. Когда станет известно о
случившемся, Смитсониевский институт засыплет вас телеграммами о судьбе
"Уникум Хильдебранда". Не забудьте, в ваших руках научное сокровище. Эти
американцы не оставят вас, пока рыба не окажется у них в руках.
Бонд затаил дыхание, не сводя глаз с женского лица. Теперь понятно, что
лишь она могла совершить это ужасное убийство. Ему придется что-нибудь
придумать, чтобы отказаться от плавания на яхте. Такая страшная смерть...
Но прекрасные кроткие глаза женщины даже не моргнули. Она посмотрела в
лицо Фиделя Барби и спокойно ответила: "С этим не будет никаких
трудностей. Я решила подарить "Уникум Хильдебранда" Британскому музею".
Джеймс Бонд заметил, что по ее вискам текли капельки пота. Но, в конце
концов, вечер был таким жарким...
Шум дизелей смолк, и якорь с грохотом упал в море.
... Он
только что побрился: щеки у него были синие и гладкие, над ними - черным
взрывом - смоляная шевелюра, челюсть мощная, как у пирата или боксера. Он
был у нас помощником кока.
- Брешешь, сукин кот, - сказал он.
Боцман поднял свою кружку, в точности подражая движению Карла. Картинно
развалясь на стуле и запрокинув голову, он преспокойно вылил пиво струйкой
через плечо, так же неторопливо, как Карл пил, копируя его
шикарно-невозмутимую повадку бывалого моряка. Он поставил кружку на стол и
поднялся.
- Пошли, - сказал он нам с Монктоном. - Уж если весь вечер торчать в
одном месте, так нечего было с корабля уходить.
Мы с Монктоном встали. Он курил короткую трубку. Одна из женщин была
его, другая - боцмана. У третьей был полон рот золотых зубов. Ей было лет
тридцать - а может, и не было. Мы оставили ее с Джорджем и Карлом. В дверях
я оглянулся; официант подавал им еще пива.
II
Они появились на корабле в Галвестоне вместе. Джордж нес граммофон и
фирменную бумажную сумку известного универсального магазина, а Карл - два
туго набитых саквояжа под кожу, на взгляд - фунтов по сорок каждый. Джордж
занял две койки, одну над другой, как в спальном вагоне, - при этом он
шепеляво, без пауз, монотонной скороговоркой ругался, помыкая Карлом, как
своим слугой, а Карл с аккуратностью старой девы раскладывал их пожитки. Из
одного чемодана он вытащил стопку - не меньше дюжины - свежевыстиранных
полотняных курток, и все тридцать четыре дня нашего плавания каждый раз
появлялся в кают-компании (он был помощником стюарда) в свежей, а две или
три всегда сохли после стирки под тентом на корме. И тридцать четыре вечера
подряд, когда камбуз запирался, мы наблюдали, как они, оба в трусах и
тельняшках, танцевали под граммофон на полуюте, над трюмом, набитым
техасским хлопком и канифолью из Джорджии...
