Раньше или позже, заявил он, меня тоже переведут в «высший эшелон», задача которого помогать сильным мира сего хранить в тайне свои неприглядные проблемы...
Он был сложной
личностью: реалистом, ясно понимавшим большой перевес противника, и
одновременно романтиком, готовым умереть за то, во что верил...
Паблито, Нестор и я прыгнули с вершины в бездну.
В течение нескольких лет после этого я думал, что только моего полного доверия к дону Хуану и дону Хенаро было достаточно для..
...
Он говорил стихи на память, и, сложив руки на коленях, слегка
покачивался взад и вперед. Говорил он их задушевно и просто, как будто это
были не чужие для него слова. Было так странно видеть этого босого
мальчугана, который читает стихи, вряд ли ему вполне ясные.
Она - всегда немая Галатея,
А я - страдающий, любя, Пигмалион...
- закончил мальчик и повел вперед сжатыми руками.
Я молча стоял сбоку, немного позади его. Он повернулся, бросил на
меня рассеянный взгляд, приметил меня и быстро вскочил на ноги.
- Хорошо ты читаешь, молодец! - сказал я.
Он покраснел и молчал. Видно было, что ему хочется уйти. Но я
решил как-нибудь удержать его. Невдалеке от реки я заметил небольшой домик,
старенький, погнувшийся, с небольшими, тусклыми окнами.
- Ты не здесь ли живешь? - спросил я, показывая на эту лачугу.
- Да, - тихо ответил мальчик.
Это был самый крайний дом подгородной слободы Подолешья,
населенный бедным людом. На плетне, которым обнесен был двор, я увидел
растянутые сети. У берега виднелась лодка, привязанная не прочною, с
узлами, бечевкою к тому дереву, под которым мы стояли.
- А это - твоя лодка? - спросил я.
-- Отцова, - ответил мальчик.
- А ты с нею справишься? Мальчуган легонько усмехнулся.
- Справлюсь, что ж, - сказал он.
- Так прокати меня по реке. Я тебе заплачу, - сказал я. Мальчик глянул
на меня и ответил:
- Ладно, вот только у отца спрошусь...
