Ординарец. Есть, ваше благородие!
Офицер. Отведи этого мужика и прикажи запереть (смотрит в окно) вот
сюда, в церковь. Там и двери тяжелые и решетки железные. С ним допрос будет
особый!
Ординарец уводит мужика. Вытолкнули из-за двери старушку с клюкой.
Офицер. Это ты, убогая, на моего солдата плюнула? Да, тебя дожидаючись,
на том свете черти семь крюков наточили. А ты все еще безобразничаешь!
Старуха. Я, батюшка! Я! Такой солдат окаянный! Лезет в погреб. Како-то
ружо спрашивает, а сам сапожищем как в крынку сметаны двинет! Ну я и
согрешила, батюшка. Прямо так в морду ему и плюнула.
Офицер. Поп тебе батюшка, а я офицер. Наши солдаты ищут оружие -
говори: где спрятаны винтовки, патроны, бомбы?
Старуха. Бомб у меня нет, батюшка. В той-то кадушке, что под лесенкой,
- огурцы малосольные. А в другой - капуста. Ты б его наказал, батюшка. Такой
солдат непутевый! Давай в огурцы саблей тыкать! Мать моя! Гляди, чуть кадку
не продырявил. Ты уж, если такой приказ вышел, ищи аккуратно. Ты спроси у
меня ложку, половник, сядь и перебирай в мисочку. А он же, ваше благородие,
схватил железу и давай тыкать.
Офицер медленно поднимает наган на старуху.
Да ты что, золотой, как на меня уставился? Я не икона.
Офицер. Дура, это наган... (показывает) оружие. Я вот сейчас тут
надавлю пальцем (показывает), отсюда огонь ударит. Пуля выскочит, и ты...
будешь мертвая.
Старуха. И, батюшка! Скажешь тоже, не подумавши. Да за что же она,
пуля, в меня скакать будет? Твой солдат мне в погребе убыток наделал, да я ж
еще виновата!
Во время этих слов входит ординарец и делает офицеру загадочные знаки.
