- Чего вы приморцев не держали? Небось в тылу сидят, одеты и обуты... Одних штабов, как собак, расплодилось...
- Верно, Кирюха...
Два темных силуэта двинулись к нему, с трудом преодолевая свирепые порывы ветра.
Узнав пришедших, Марк с облегчением вздохнул.
— Вы опоздали.
— Прости, Марк, это все чертова погода...
- Если ты не можешь, то я знаю кое-кого, кто прилетит ко мне на
крыльях, - сказала Джейн. - Я предупреждала тебя, Чет. Я устала, ты
постоянно не приходишь на свидания...
Оба "кольта" 38-го калибра грянули одновременно.
Стены подземного тира подхватили ломкое эхо и перебрасывались им до тех
пор, пока оно не заглохло. Джеймс Бонд наблюдал, как расположенные в
разных концах тира воздухозаборники вентиляционной системы "Вент-Аксия"
высасывают из помещения пороховой дым. Правая рука еще хранила
воспоминание того, как одним молниеносным рывком слева он вскинул пистолет
и открыл огонь; воспоминание придавало уверенность. Он вынул из рукоятки
"кольта" отстрелянную обойму и, направив оружие в пол, ждал, пока
инструктор преодолеет те двадцать ярдов тускло освещенного туннеля, что
разделяли их.
На лице инструктора Бонд заметил усмешку.
- Прямо-таки не верится, - воскликнул он. - Снова моя взяла.
Теперь они были вместе.
- Я на больничной койке, а вы, сэр, на том свете, - продолжал
инструктор. В одной руке он держал поясную мишень, в другой - поляроидный
снимок форматом с почтовую карточку. Его он протянул Бонду, и они оба
повернулись к стоявшему позади столику, на котором была лампа с зеленым
абажуром и большое увеличительное стекло.
Притянув лупу к себе, Бонд склонился над фотоснимком. На снимке, в
зареве фотовспышки, был изображен он сам. Его правую кисть обволакивало
размытое облачко белого пламени. Бонд поймал в фокус левый борт своего
темного пиджака. Точно в сердце булавочным уколом светлело крошечное
пятнышко.
Не говоря ни слова, инструктор положил под лампу большую белую мишень.
Черный круг диаметром в три дюйма обозначал сердце. Прямо под ним и с
полдюйма вправо зияла пробоина.
- Пуля продырявила левую стенку желудка и прошла навылет, -
удовлетворенно прокомментировал инструктор. Взяв карандаш, он тут же на
мишени небрежным росчерком произвел подсчет.
- Двадцать кругов, итого в общей сложности вы должны мне, сэр, семь
шиллингов и шесть пенсов, - голос его был ровен.
Рассмеявшись, Бонд отсчитал серебро.
- В следующий раз удвоим ставки, - сказал он.
- Не возражаю, сэр, - ответил инструктор. - Однако, сэр, машина все
равно сильнее вас. А если вы хотите попасть в команду "Дьюар Трофи", то
следовало бы дать отдых "кольтам" и посвятить какое-то время "ремингтону".
Этот новый удлиненный патрон 22-го калибра позволяет преспокойно выбить
7900 очков из необходимых 8000.
... Но он не сказал
ничего. Он терпеливо слушал. Затем он медленно кивнул и
уставился на меня: его глаза, казалось, светились своим
собственным светом. Я избегал его взгляда. Я чувствовал
неудобство. У меня была уверенность в тот момент, что он
знает, что я говорю чепуху.
- Заходи как-нибудь ко мне домой, - сказал он, наконец
отведя свои глаза от меня. - может быть мы сможем там
поговорить более легко.
Я не знал, что еще сказать. Я чувствовал неудобство.
Через некоторое время Билл возвратился в зал. Он понял мое
неудобство и ни слова не сказал. Некоторое время мы сидели в
напряженном молчании. Затем старик поднялся. Его автобус
прибыл. Он попрощался.
- Не очень хорошо пошло? - спросил Билл. - Да.
Невыносимый. Внезапно Билл наклонился ко мне и тронул меня
- ты спрашивал его о растениях?
- Да, спрашивал, но я думаю, что спросил не так.
- Я же говорил тебе, что он очень эксцентричен. Индейцы
в окрестностях знают его, но они никогда о нем не говорят. А
это уже кое-что.
- Все же он сказал, что я могу зайти к нему домой.
- Он надул тебя. Конечно, ты можешь зайти к нему домой,
но что это значит? Он никогда ничего тебе не скажет. Даже,
если ты попросишь его о чем-то, он замнется, как если б ты
был идиотом, несущим околесицу.
Билл убежденно говорил, что он встречал ранее людей
такого рода, которые производят впечатление очень знающих.
На его взгляд, сказал он, такие люди не стоят забот, так как
рано или поздно можно получить ту же информацию от
кого-нибудь еще, кто не строит из себя труднодоступного. Он
сказал, что у него нет ни времени, ни терпения, чтобы
распутывать туман стариков, и что, возможно, старик только
делает вид, что знает что-то о травах, тогда как в
действительности он знает не больше любого другого.
Билл продолжал говорить, но я не слушал...
