Покреплюсь.
Видите - спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
"Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть",-..
Он локтями проложил, себе дорогу в
толпе и один за другим сделал пять выстрелов в спину, но не тому человеку.
Джо Вариони, которого никто никогда раньше не видел за роял..
Прибавьте сюда этот рой прелестных воспоминаний, которые витают и группируются вокруг них и окружают их таким ореолом и столь..
Жизнь секретного агента полна невзгод и опасностей. Лишь иногда ему
выпадают минуты, когда он может расслабиться, по заданию играя роль
богатого человека, или еще реже, вот как сейчас, когда он гость на
территории американской секретной службы.
С того момента, как самолет "Стратокрузер" Британской международной
авиакомпании БОАК вырулил на посадочную полосу аэропорта в Айдлуайлде,
британскому агенту Джеймсу Бонду оказывались королевские почести.
Сойдя по трапу вместе с другими пассажирами, он неминуемо попадал в
чистилище, именуемое Таможенной, медицинской и эмиграционной службой
Соединенных Штатов Америки.
"Я проторчу здесь не менее часа", - грустно подумал Бонд, разглядывая
душные комнаты грязно-зеленого цвета, хранящие прошлогодние запахи и
стойкий запах пота, вины и страха, которые всегда присутствуют на
таможнях. Где плотно закрытые двери с надписями "Посторонним вход
воспрещен!", осторожные чиновники, склонившиеся над многочисленными
папками и досье, стрекочущие телетайпы, осуществляющие живую связь с
Вашингтоном, Отделом по борьбе с наркотиками, контрразведкой.
Государственным казначейством и Федеральным бюро расследований.
Ежась от холодного январского ветра на площадке перед ангаром. Бонд
видел, как на табло перед входом высветились его данные: БОНД, ДЖЕЙМС,
БРИТАНСКИЙ ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ ПАСПОРТ N_0094567, затем после небольшой паузы
сигналы других терминалов: ОТРИЦАТЕЛЬНО, ОТРИЦАТЕЛЬНО. ОТРИЦАТЕЛЬНО. И
резюме ФБР: ПОЛОЖИТЕЛЬНО. ЖДИТЕ ПРОВЕРКИ. После оживленных переговоров ФБР
с ЦРУ на табло высветилось: ФБР АЙДЛУАЙЛДУ: БОНД - О'КЕЙ, О'КЕЙ. И вот
наконец очень вежливый американский чиновник с улыбкой вручил Джеймсу
Бонду его дипломатический паспорт и пожелал ему счастливого пребывания в
США.
Пожав плечами. Бонд вместе с другими пассажирами прошел через турникет
к двери с табличкой "МЕДИЦИНСКАЯ СЛУЖБА США".
Все это было лишь цепью формальностей, однако Бонду претила даже сама
мысль о том, что его досье побывало в руках иностранной разведки.
Анонимность была его главным оружием. Любые сведения о его личности,
зарегистрированные в иностранных досье, снижали его ценность как агента и
ставили его жизнь под угрозу. Здесь, в Америке, где про него знали все, он
чувствовал себя на положении негра, лишенного тени с помощью шаманского
колдовства. Он чувствовал себя заложником в их руках. В руках друзей в
данном случае, и все же...
- Мистер Бонд?
Приятный господин с незапоминающейся внешностью и просто одетый вышел
вперед из тени здания медицинской службы.
- Меня зовут Хэллоран. Рад вас видеть!
Они пожали друг другу руки.
... На
нашей стороне орали во всю глотку - собралась вся школа, кроме меня, - а
на их стороне что-то вякали: у приезжей команды народу всегда маловато.
На футбольных матчах всегда мало девчонок. Только старшеклассникам
разрешают их приводить. Гнусная школа, ничего не скажешь. А я люблю бывать
там, где вертятся девчонки, даже если они просто сидят, ни черта не
делают, только почесываются, носы вытирают или хихикают. Дочка нашего
директора, старика Термера, часто ходит на матчи, но не такая это
девчонка, чтоб по ней с ума сходить. Хотя в общем она ничего. Как-то я с
ней сидел рядом в автобусе, ехали из Эгерстауна и разговорились. Мне она
понравилась. Правда, нос у нее длинный, и ногти обкусаны до крови, и в
лифчик что-то подложено, чтоб торчало во все стороны, но ее почему-то
было жалко. Понравилось мне то, что она тебе не вкручивала, какой у нее
замечательный папаша. Наверно, сама знала, что он трепло несусветное.
Не пошел я на поле и забрался на гору, так как только что вернулся из
Нью-Йорка с командой фехтовальщиков. Я капитан этой вонючей команды.
Важная шишка. Поехали мы в Нью-Йорк на состязание со школой Мак-Берни.
Только состязание не состоялось. Я забыл рапиры, и костюмы, и вообще всю
эту петрушку в вагоне метро. Но я не совсем виноват. Приходилось все время
вскакивать, смотреть на схему, где нам выходить. Словом, вернулись мы в
Пэнси не к обеду, а уже в половине третьего. Ребята меня бойкотировали всю
дорогу. Даже смешно.
И еще я не пошел на футбол оттого, что собрался зайти к старику
Спенсеру, моему учителю истории, попрощаться перед отъездом. У него был
грипп, и я сообразил, что до начала рождественских каникул я его не увижу.
А он мне прислал записку, что хочет меня видеть до того, как я уеду домой,
Он знал, что я не вернусь.
Да, забыл сказать - меня вытурили из школы. После рождества мне уже
не надо было возвращаться, потому что я провалился по четырем предметам и
вообще не занимался и все такое. Меня сто раз предупреждали - старайся,
учись...
