При последнем доводе что то щелкнуло у него внутри, и он опустился в кресло, улыбаясь немного насмешливо, как врач на приеме...
Но не стану развлекаться их описанием. В общем-то ясно: я почувствовал страх или что-то в этом роде. Если я пойму хотя бы, чего я испугался, это уже будет шаг вперед...
Но наше Министерство иностранных дел ему отказало.
Этот мой маршрут не был принят Академией. Он стоил слишком дорого. Я примирился с отказ..
Приняв пару двойных виски, Джеймс Бонд сидел в зале отлета аэропорта
Майами и предавался философским размышлениям о жизни и смерти.
Убийства были неотъемлемой частью его профессии, хотя он не любил
убивать. Когда ему приходилось убирать кого-то по долгу службы. Бонд
старался сделать это наиболее подходящим из известных ему способов и
побыстрее забыть о происшедшем. Будучи секретным агентом со специальным и
редко предоставляемым индексом 00, дающим в рамках Секретной службы право
на убийство, он должен был относиться к смерти со спокойствием
патологоанатома. Чему быть, того не миновать, поэтому любые сожаления
являлись бы признаком дилетантизма и, более того, влекли бы за собой
душевное расстройство.
И все-таки в смерти этого мексиканца было что-то такое, что оставило
след в душе Бонда. Не то чтобы он не заслуживал смерти - нет, он
несомненно был скверным человеком, тем, кого в Мексике называют capungo.
Capungo - это бандит, готовый убить родную мать за ничтожную сумму в сорок
песо, что равно приблизительно двадцати пяти шиллингам. Однако за голову
Бонда ему, вероятно, заплатили больше. К тому же, судя по его виду, этот
мексиканец всю свою жизнь приносил окружающим только несчастье. Нет, ему
определенно пришло время умереть. И все же, когда почти сутки назад Бонд
убил его, жизнь ушла из мексиканца так быстро и окончательно, что Бонд
почти видел, как душа покинула тело, подобно птичке, в виде которой, по
поверью гаитянских аборигенов, душа вылетает через рот умершего.
Какая удивительная разница между живым и мертвым. Только что был
кто-то, и вдруг нет никого. Был мексиканец с именем, фамилией, местом
жительства и, вероятно, с водительскими правами. Затем что-то ушло из
него, покинуло это тело в дешевой одежде, и осталась пустая оболочка,
место которой только на помойке.
Бонд глянул на оружие, которым сделал это. Ребро его правой ладони было
багровым и распухшим. Бонд стал сжимать и разжимать ладонь, массируя ее
левой рукой. Он проделывал эту операцию регулярно в течение всего краткого
перелета. Процедура довольно болезненная, однако способствует скорейшему
заживлению. Неизвестно, когда это оружие может снова понадобиться. Бонд
цинично ухмыльнулся.
- "Стар авиэйшн" объявляет об отлете рейса А-106 до Нью-Йорка.
Пассажиров просят пройти в самолет через выход номер семь.
Репродуктор отключился со звонким щелчком. Бонд глянул на часы. До
объявления посадки на рейс "Транс Америкэн" оставалось минут десять. Бонд
подозвал официантку и заказал двойной бурбон со льдом. Он немного покачал
принесенный стакан, чтобы подтаял лед, и разом проглотил половину
содержимого. Выбросив окурок, Бонд сел, положив подбородок на левую руку,
и стал задумчиво смотреть на солнце, медленно и торжественно опускающееся
в залив.
... Однако же и после присоединения к России силой оружия с краем этим вовсе не обращались, как с завоеванным. На всем пространстве нашей обширной империи русские и поляки пользуются одинаковыми правами. Поляк вступил через это соединение в среду того обширного союза славянских народов, который составляет империю, и этим самым стал пользоваться многими преимуществами, которые естественно вытекают из принадлежности к сильному государству.
4. Западным областям старой Польши, присоединенным затем к немецким государствам, пришлось испытать иностранное воздействие в такой степени, что польское население оказалось там в меньшинстве и с каждым днем все больше растворяется в толще германского племени; так дело обстоит в Силезии, в Померании и в части великого княжества Познанского.
5. В областях, присоединенных к Российской империи (не входящих в состав Царства Польского) и называвшихся раньше Литвой, Белоруссией и Малороссией, поляки составляют приблизительно пятидесятую часть всего населения. Остальные почти сплошь русские. Эти последние хранят еще свежую память о насилиях, выпавших на долю их отцов при польском владычестве, и питают к своим господам, пережитку прежнего строя, такую ненависть, что спасением своим они отчасти обязаны русскому правительству. Среди областей, составляющих часть Австрийской империи, восточная часть Галиции, некогда носившая название Червонная Русь и придерживающаяся греческого церковного обряда, почти целиком сохраняет свою народность, и поляки там далеко не пользуются сочувствием коренного населения: остальная часть, где господствует римский церковный обряд, почти совсем онемечена.
6. В случае соединения прежних польских земель в одно такое целое, где поляки оказались бы в большинстве, составилось бы таким образом государство с населением никак не более 6—7 миллионов и в нем оказались бы вкрапленными в большом числе немцы и евреи.
Восстановление независимой Польши, с таким составом населения, окруженной большими и сильными державами, если бы это и оказалось в данный момент осуществимым, не давало бы поэтому никакого ручательства в длительном существовании...
