Зато Том любил поговорить и к тому же знал
испанский отменно.
В подвале были скамья и четыре циновки...
Вот письмо. Доктор передал конверт.
Паркер распечатал его. Внутри оказалась маленькая, нацарапанная карандашом записочка...
Согласно ему я, прыгнув в пропасть, должен был
стать чистым восприятием и двигаться туда и сюда между
тоналем и нагвалем, двумя внутренне присущими сферами всего
творения...
- В этом теле немало гиска.
Слова, казалось, ласково шевелили пышные коричневатые усы. Тяжелый
взгляд черных глаз медленно переместился с лица Бонда на его руки,
сосредоточенно игравшие коробком спичек с надписью по-итальянски "Таверня
"Золотая голубка".
Бонд чувствовал, что его внимательно изучают. Это неторопливое,
тщательное изучение продолжалось уже два часа, с момента встречи с этим
человеком в баре "Эксельсиора". Бонду сказали, что у человека, с которым
он должен был встретиться, густые усы, что он будет сидеть за столиком в
одиночестве и пить "Александер" со сливками. Бонд тогда еще подумал,
насколько необычным был опознавательный знак: мягкий, дамский напиток. Это
уж во всяком случае умнее сложенной газеты, цветка в петлице или
каких-нибудь там желтых перчаток, так набивших оскомину в описаниях
конспиративных встреч тайных агентов. К тому же у этого опознавательного
знака было и еще одно существенное преимущество: его можно было узнать и в
отсутствие его владельца. И Кристатос не преминул устроить маленький тест
на сообразительность. Когда Бонд вошел в бар и огляделся, то обнаружил,
что среди двух десятков посетителей не было ни одного усатого. Но на
угловом столике в дальнем углу просторного, уютного зала рядом с блюдечком
маслин и розеткой, наполненной орешками кэшью, стоял высокий бокал с
водкой и сливками. Бонд направился прямо к этому столику, выдвинул стул и
сел.
Подошел официант.
- Добрый вечер, сэр. Синьор Кристатос сейчас разговаривает по телефону.
Бонд кивнул и сделал заказ:
- Пожалуйста, "Негрони" с джином "Гордон", Официант повернулся к стойке
бара.
- Один "Негрони" с "Гордоном".
- Вы уж меня извините.
Большая волосатая рука приподняла стул с такой легкостью, как будто это
был коробок спичек, и поудобнее подоткнула его под грузное тело.
- Мне обязательно надо было поговорить с Альфгедо. Рукопожатия было не
нужно. Просто встретились двое старинных знакомых. Похоже, что и
занимались они чем-то одинаковым: скажем, импортом-экспортом. Тот, что
помоложе, смахивал на американца. Хотя нет. Одет не так. Значит -
англичанин.
Бонд легко отбил первую подачу.
- Как поживает его малыш? Все в порядке? Зрачки черных глаз синьора
Кристатоса сузились. Да, это - профессионал. Он развел руками.
- Да вроте бы. Что там может пгоизойти?
- Оспа - очень неприятная штука...
Принесли "Негрони". Оба собеседника поудобнее устроились за столиком,
довольные, что являются равными партнерами. В их "игре" так бывает не
часто. Обычно, еще до начала подобной работы в паре, один из партнеров
утрачивает доверие к другому.
... Мало-помалу темный слепой ужас коня передался и сэру
Джемсу. никогда еще не видывал он подобных чудовищ, и мысль о смерти с таким
отвратительным и страшным ликом острой болью вцепилась в его смелое сердце и
гнала, и гнала.
Вот ворвались они в узкое ущелье, вот вырвались.
И черная бездна раскрылась у них под ногами.
Прыгнул усталый конь. но оборвался и покатился вниз, так что слышно
было, как хрустели его ломаемые о камни кости. Ловкий всадник едва успел
удержаться, схватясь за короткий кустарник.
Для чего? Не лучше ли бы было, если бы острый утес с размаха впился в
его высокую грудь, если бы пенные воды горных потоков с криком и плачем
помчали холодное тело в неоглядный простор Средиземного моря?! Но не так
судил Таинственный, Сплетающий нити жизни.
Прямо перед собой сэр Джемс увидел тесную тропинку, пролегающую в
расселине скал. И, сразу поняв, что сюда не пробраться его грузному
преследователю, он бросился по ней, разрывая о камни одежду и пугая мрачных
сов и зеленоватых юрких ящериц.
Его надежда оправдалась. И по мере того, как он удалялся от яростного
рева завязшего в скалах зверя, его сердце билось ровнее, и щеки снова
окрасились нежным румянцем. Он даже усмехнулся и, вспомнив и гибели коня,
подумал - не благороднее ли было бы вернуться назад и сразиться с ожидавшим
врагом.
Но от этой мысли прежний ужас оледенил его душу и странным безволием
напоил мускулы рук. Сэр Джемс решил идти дальше и отыскать другой выход из
западни, в которую от попал.
Тропинка вилась меж каменных стен, то поднималась, то опускалась и
внезапно привела его на небольшую поляну, освещенную полной луной. Тихо
качались бледно-серебрянные злаки, на них ложилась тень гигантских неведомых
деревьев, и неглубокий грот чернел в глубине. Словно сталактиты поднимались
в нем семь одетых в белое неподвижных фигур...
