Пред выросшими из мрака, непоколебимыми, как
литые из железа, деревьями, ему захотелось обернуться, и он, с тоской в
душе, посмотрел назад, на черно-темные облака, тучи, под которыми лежал форт
"Циклоп"...
прорывов, которые отрывают нас от нас самих, которые не дают "нам самим" даже времени сформироваться позади них, но которые, напротив, бросают нас в другую сторону, в сухую пыль мира, на у..
– Привет, Ян! – весело воскликнул он. – Пусть сам Орфей водит сегодня твоим смычком!
– Спасибо, Диего. Кто это с тобой? Я хочу с ним познакомиться...
Если уж даже сейчас не вздремнуть... Но Фритауну лучше
в эти дела не лезть. Пусть ими Лондон занимается. Там им виднее.
- Спасибо, сэр, - сказал капитан и спрыгнул с грузовика.
Бонд медленно снял ноги с пулеметных гашеток и откинулся на жесткую
спинку сиденья. Автоматически, не спуская глаз с горящего куста, его руки
полезли в карманы полинявшей армейской рубашки, позаимствованной у одного
из офицеров гарнизонной роты, за зажигалкой и сигаретами. Он вытащил
сигарету, закурил и сунул портсигар и зажигалку обратно в карман.
Итак, алмазной цепочке конец. Перевернута последняя страница. Он
глубоко затянулся и выдохнул дым сквозь сжатые зубы. Шесть-ноль в его
пользу. Шесть трупов. Партия сделана.
Бонд протянул руку и вытер покрытый испариной лоб, отбросив прилипшие к
нему волосы. Зарево высветило его суровое лицо и отразилось в усталых
глазах.
Вот каким оказался конец банды Спэнгов, последнее звено цепочки. Но это
не конец алмазов, лежащих сейчас там, в огне. Они выживут и вновь
отправятся в свое победное шествие по миру. Может быть, и обесцветившиеся,
но не уничтоженные. Бриллианты - вечны. Как смерть.
Он вдруг вспомнил пустые глаза мертвеца, так заботившегося при жизни о
своей группе крови. Они лгали. Смерть - вечна. Но и бриллианты тоже вечны.
Они не подвластны смерти.
Бонд спрыгнул с грузовика и зашагал к горящему кусту. Он усмехнулся про
себя. Вся эта чепуха про смерть и бриллианты - слишком патетична для него.
Для Бонда это просто завершение очередного приключения. Еще одного
приключения, эпитафией к которому могли бы стать слова Тиффани. Он
представил себе, с какой иронией она бы произнесла эти слова:
- Читать про все это гораздо занятнее, чем принимать непосредственное
участие...
... Он был хорошо сложен, смугл,
недурен собой, если вам нравятся узкие лица с плотно сжатыми губами. Одет он
был в темноте, из нагрудного кармана кокетливо выглядывал белый платок.
Казался спокойным, но в то же время как бы напряженным. Я решил, что это от
горячего ветра. Я и сам себя так же чувствовал.
Вошедший взглянул на пьяницу. Тот играл в шашки пустыми стаканчиками.
Новый посетитель посмотрел на меня, потом на столики в открытых кабинках
напротив. Все они были пусты. Он прошел мимо пьяницы, который раскачивался и
бубнил что-то себе под нос, и обратился к парнишке:
- Не видал здесь леди, приятель? Высокая, симпатичная, каштановые
волосы, платье из синего шелкового крепа, сверху жакет из набивной ткани,
типа "фигаро". Соломенная шляпа с широкими полями и бархатной лентой.- У
него был натужный голос, который мне не понравился.
- Нет, сэр. Таких здесь не было,- сказал парнишка.
- Спасибо. Неразбавленный виски. И побыстрее.
Парнишка налил ему, человек заплатил, осушил стакан одним глотком и
пошел к выходу. Через три-четыре шага он остановился и оказался лицом к лицу
с пьяницей. Пьяница ухмыльнулся и тотчас извлек откуда-то пистолет - так
быстро, что тот мелькнул перед нами смазанным пятном. Держал он его крепко и
был на вид уже не пьянее меня. Высокий смуглый парень стоял не шевелясь,
потом чуть отшатнулся и снова замер.
По улице промчалась машина. Пистолет у пьяницы был автоматический,
двадцать второго калибра. Он жестко хлопнул пару раз, и из дула показался
дымок - совсем маленькое колечко.
- Пока, Уолдо,- сказал пьяница.
Потом он перевел пистолет на бармена и меня.
Смуглый парень падал целую неделю. Он зашатался, обхватил себя одной
рукой, взмахнул другой, снова зашатался. С него упала шляпа, а потом он
свалился ничком и застыл на полу, словно отлитый из бетона...
